1 февр. 2017 г.

Ядерный удар России - Реальность ?

Categories: , , , , , , , , ,

МБР лететь от США до России около 20 минут, с АПЛ в океанах где-то 10-15 минут. Примерно столько теоретически у Вас было бы времени что бы добежать до бомбоубежища (кстати, Вы знаете, где именно Ваше бомбоубежище, где на Вас хватит мест?). Значит, забрать детей из школы или детского сада Вы уже не успеете - у Вас будет только один шанс «спасти свою шкуру». Ваши дети (если повезет) погибнут быстро - от них останется только светлая тень на стене, если не повезет, то они будут умирать долго от увечий и лучевой болезни с кровавым поносом.

Но это времена теоретические - на практике всё намного хуже. В 2014 году РФ потеряла последний спутник раннего предупреждения о ракетном ударе системы «Око», а новых сделать и вывести на орбиту так и не смогла. А это значит, что «на-всё-про-всё» у РФ будет минут 5-10 от момента, как радары увидят американские боеголовки, появившиеся из-за радиогоризонта. Еще минут 5 уйдет на согласование и передачу команд – значит, сирены завоют только за 1-5 минут до первых ядерных взрывов.

Хотя если судить по истории с «челябинским метеоритом», прилетевшим со стороны США со скоростью всего в 2 раза большей, чем прилетят головные части МБР, о начале ядерной войны Вы узнаете сразу от яркой вспышки. Через несколько секунд к Вам придет ударная волна, если Вы еще не испарились. Будет больно.

Жители Московской области умрут все. Причем не от американских ядерных взрывов, а от атмосферных ядерных взрывов ПРО Москвы.

Так, что если Вы к несчастью выживете, успев в бомбоубежище, и выживет Ваша дочь, и Вы её найдете, то, поглаживая её по головке (когда её волосы будут оставаться на ваших руках, а по ногам будет течь кровавый понос, вызванный лучевой болезнью), Вы сможете ей рассказать про то, как «Путин всех победил».

Если же дочери у Вас еще нет, а Вы просто любите девочку, то детей у Вас и не будет (здоровых): будут без ручек или ножек, без головы или, наоборот, с двумя головами. Радиация вещь поганая...

Ну, и от себя, безусловно, хотелось бы Вас «поздравить» с ТАКОЙ «победой»!
Некоторые перспективы в свете ядерной деградации РФ (производство боеприпасов)
А хватит ли «ядерного пороха» в пороховницах? Не будем уже говорить о системах ПРО которые разбросаны в море и на суше..
Однако, рассуждая на тему производства ракет, мы как-то выпустили из виду еще одну проблему – проблему боезарядов для оных. А можем ли мы сегодня делать полноценные ядерные боеприпасы? Ведь старые «изделия» тоже выходят из строя: их нужно заменять. И тут обстановочка в РФ – не идеал.
Дело в том, что в 2000-2007 годах, например, стратегические арсеналы РФ похудели на 3344 боезаряда. Боевые блоки – штука капризная. Их нужно хранить при низкой температуре, все время подвергать регламентным работам.
Итак, если обслуживание боеголовки в хранилище прекратить, то, скорее всего, начнётся ее разогрев. Хотя на дне шахты, в условиях глубоководного холода и определённых придонных течений, теплоотвод может быть приличным, обычно сам заряд интегрирован в боеголовку или боевую часть. Боевая часть находится внутри ракеты-носителя, носитель – в шахте, шахта - в лодке, и т.п. Постепенно боеголовка раскалится до некоторых значений, определяемых установившимся теплоотводом. Поэтому, с одной стороны, начнётся ускоренная ядерная деградация плутония (ядерной взрывчатки) за счёт наступившего теплового сжатия. С другой стороны, при таких температурах дельта-фаза, даже закреплённая галлием, переходит в альфа-фазу. Это означает полную потерю боеспособности.
Если этого не произойдет и охлаждение будет достаточным, то начнут терять способность тритиевые устройства и элементы. Но и они – не единственное уязвимое место заряда. Он обложен обычной взрывчаткой – для сжатия при взрыве (имплозии). Обычная взрывчатка уложена строго определенным образом. Но при тепловом сжатии плутониевой «сердцевины» имплозивная оболочка тоже начинает деградировать, терять выверенную форму. Могут возникать и искажения имплозионной волны на появившихся пустотах, ухудшающие качество имплозии. Поэтому изменения формы наступят раньше и повлияют на боеспособность заряда сильнее, но это при условии прекращения обслуживания заряда.
В целом нужно смотреть, как меняет свойства и взрывчатка, и ее точные взрыватели-критроны, как меняется изоляция проводов и электронные элементы заряда. Потом, нужно учитывать, что понижение мощности заряда наступает постепенно. Хотя заряд с первого дня изготовления непрерывно деградирует (плутоний распадается), он все же остается способным выдать штатную мощность в течение гарантийного срока. Последние годы эта способность снижается, поэтому мощность берут с запасом. Но реально можно продлить сроки эксплуатации ядерного заряда – за счёт снижения его эксплуатационной мощности, например. То есть позже гарантийного срока он, конечно, взорвётся, но с меньшей мощностью из-за накопившихся рассогласований, или с меньшей вероятностью – если вероятность всё ещё находится в рамках применительной в боевом отношении вероятности. Если так, то пусть заряд остаётся в эксплуатации.
Вопросы деградации зарядов – это область динамики сложных систем. Да, можно прогнозировать, из-за чего именно откажет заряд при хранении, эксплуатации или в тех или иных условиях и состояниях, и когда – по какому расчётному прогнозу и из-за каких подсистем заряда будет падать вероятность и мощность, по каким численно кривым и с какой динамикой. Но такой прогноз сложен. На этом защищаются кандидатские и докторские диссертации, этим практически занимаются в КБ-1 РФЯЦ ВНИИЭФ (ранее сектор 05) в Сарове. Исследуется влияние сроков и условий эксплуатации ядерных зарядов в войсковых частях, нестабильности технологии изготовления различных материалов и устройств заводами-поставщиками, особенности конструкции. Проводится значительный объем расчетных и исследовательских работ по установлению предельно возможных сроков эксплуатации ядерных зарядов.
Соответственно, чтобы понять состояние реальных зарядов на дежурстве, берут припасённые при изготовлении серии контрольные элементы из того же материала, которые находились в таких же условиях. Теоретически для испытания можно взять и разобрать на части один боезаряд из целой их серии (в одной «плутониевой ванне» отлитые). Заряд, стоявший на том же дежурстве. Предположим, берут эти образцы и взрывают имплозионно. Смотрят реальную картину динамики возрастания реакции. По ней судят: если была бы достаточная масса, смотрят, произошёл ли бы взрыв? Как бы он произошёл, насколько раньше? Какова бы была потеря мощности из-за этого на данной конструкции заряда? Испытания проводятся так называемые докритические, с массой меньше критической. Без реального ядерного взрыва. Но условия могут попытаться смоделировать поточнее, с большими реальными давлениями. Увидели динамику – интерполируют результат на изделие, на военные потребности, проверяют предыдущие расчёты, и выдают заключение – годен сейчас, негоден будет тогда-то, с таким понижением мощности, полностью неработоспособным, невзрывным станет тогда-то.
Таким образом, читатель, боезаряды должны, во-первых, тщательно храниться и постоянно исследоваться. А, во-вторых, все время нужно – хоть и постепенно – заменять их вновь сделанными. Иначе твой арсенал зарядов деградирует, выйдет из строя. В СССР все это соблюдалось. Советский Союз, как мы теперь понимаем, был страной очень деловитых людей, которые говорили мало – но зато успевали сделать тысячи разных дел. Везде: в астрономии и в авиастроении, в энергетике и на транспорте, в ракетостроении и в ядерно-оружейном комплексе. При этом квалифицированные спецы в Красном гиганте получали достойные зарплаты, позволявшие жить нормально (не разгружая по ночам вагоны для приработка), рожать и растить двоих-троих детей и каждый год ездить отдыхать на Черное море. Кроме того, «ядерные» специалисты еще и снабжались товарами и продуктами по первому разряду. А потому ядерные арсеналы в Союзе и обновлялись, и сохранялись. Периодически их реально испытывали на подземных полигонах Новой Земли и Семипалатинска.
В отличие от деловитого СССР, РФ – страна болтунов, мародеров, мастеров по разделу денег, некомпетентных «эффективных менеджеров» (вверху) и нищих (внизу). Могут ли несчастные расеянские спецы с нищенскими зарплатами обеспечить все эти работы? Очевидно, что нет. Да и стареют они, уходят – смены же не появляется. Какой молодой человек захочет жить десятилетиями в нищете, на зарплату, что позволяет только питаться, да и то не так уж сносно? То же самое касается и производства новых боезарядов. Работа требует огромной квалификации, долгих лет учебы и практики, а в РФ за нее платят меньше, чем за торговлю сотовыми телефонами.
Именно поэтому мы считаем: хотя все, что касается производства ядерных боезарядов и их хранения, в РФ плотно засекречено, мы смело делаем вывод о деградации и этой компоненты нашей ядерной мощи. Число выведенных из эксплуатации зарядов косвенно свидетельствует об этом. Общий научно-промышленный развал неминуемо сказался и на ядерно-оружейном комплексе. Один наш источник из системы бывшего Минтатома РФ говорил нам в 2005 году примерно то же самое: что план производства новых зарядов безбожно срывается. Вряд ли положение с того года стало лучше. А советский запас боеголовок так же постоянно сокращается, истекают все сроки их годности.
Так ли это? Мы предприняли дальнейшие поиски информации, встретившись для этого со сведущим человеком, коего из соображений его личной безопасности назовем Саровцем. По имени города, где расположен центр изучения и разработки русско-советских ядерных боеприпасов – знаменитый ВНИИ экспериментальной физики, ВНИИЭФ.

Дело не только в мизерном выпуске новых баллистических ракет, но и в том, что бело-сине-красные варвары не в силах обеспечить эти ракеты достаточным числом новых ядерных зарядов. Ибо старые ЯБЗ советского производства уже выходят из строя. Все-таки прошло по 18-20 лет их службы как минимум.
Общий индустриальный, научный и социальный бардак в Эрэфии нанес сокрушительный удар и по советскому ядерно-оружейному комплексу.
- Вы правы в своих опасениях, - говорит нам Саровец. – Дело том, что ядерно-оружейный комплекс Советского Союза мог обеспечивать боеготовность группировки и в 10 тысяч боезарядов. Старые ЯБЗ поддерживались в рабочем состоянии, необходимое число зарядов на замену – производилось. А вот сегодня в РФ и группировка в 2 тысячи боезарядов – тяжкое бремя. Более того, все чаще «сверху» идет информация, что нужно «оптимизировать» группировку на уровне в одну тысячу.
Почему? То, что лежит на поверхности – это деградация серийного производства ядерных боеприпасов. Не все в порядке на предприятиях. Там – большие проблемы с кадрами, со старением станочного парка и инфраструктуры. Работают в основном старики, молодежи слишком мало. А вместо того, чтобы реально исправлять положение, мародерское государство готовит … акционирование ядерно-оружейного комплекса. Нас спасает пока лишь то, что в СССР ядерные и термоядерные боезаряды делались с большим «запасом прочности». Но ведь и он не вечен.
Но если стратегические заряды еще как-то делается, то с так называемыми тактическими боеприпасами небольшой мощности (которые правильнее назвать региональными) – полный завал. То есть – с боеприпасами для уничтожения сил противника на оперативно-тактическом уровне, с зарядами для ракетного комплекса типа «Искандер», для некоторых зенитно-ракетных систем, для диверсантов.
Большего я вам не скажу: в РФ и по сию пору даже индексы боезарядов – строжайшая гостайна.

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

Дополним Саровца. Ядерное оружие в РФ делается на производственном объединении (ПО) «Маяк». Это восемь взаимосвязанных заводов. Входит в него и завод-20 в Озерске (Челябинская область). Здесь нарабатывается оружейный плутоний, производятся боезаряды и перерабатываются старые ЯБЗ. С 1949 года.
Этот завод в начале 2009 года решили закрыть, переведя производство на Сибирский химический комбинат (СХК, Томская область). То есть, целый город приговорили к закрытию. При том, что на СХК ядерные боеприпасы не делались уже много лет, произошла утрата кадрового потенциала. Нам написал один из работников завода:
- После развала Союза предприятие предоставлено само себе и вынуждено буквально выживать. Давно уже требуется реконструкция и оборудования ,и управления. Да,есть проблемы с экологией. Но завод продолжает выполнять заказы и военных это устраивает, а проблемы вполне решаемы и комбинат это делает в меру средств и возможностей. С другой стороны – поддержка со стороны руководства Росатома практически стремится к нулю. Такое ощущение,что решили выжать все, что можно и закрыть. Вот и дождались.
В России было 6 предприятий с таким профилем-осталось – 2. «Маяк» и СХК в Томске. Причем нужные производственные мощности СХК простаивали около 9 лет, а технологическая цепочка производства урана 96% обогащения отсутствует вообще. Не говоря о том, что даже на действующем предприятии на подготовку квалифицированного рабочего уходит 3-5 лет.
Похоже вопрос о том, справится или не справится СХК с заказами и когда, заботят наше правительство меньше всего.Если посмотреть еще на то, как реформируется наша армия, то выводы напрашиваются сами. Я не кликуша и не параноик, но все вышеизложенное говорит об атаке на ядерно-стратегические силы России…
Однако бедствия серийного производства – это только верхушка айсберга. На самом деле, развал, начавшийся в 1990 году – и продолжающийся поныне – нанес тяжелый удар по научной кузнице ядерного оружия, саровскому ВНИИ экспериментальной физики (ВНИИЭФ). А вот это действительно страшно…
- Ядерное оружие нуждается в постоянной доработке, в новых исследованиях, - рассказывает Саровец. – Я уж не говорю о постоянных работах по поддержанию сохранности накопленных боеприпасов. И здесь ключевая роль принадлежит ВНИИЭФ. А сегодня институт работает в режиме настоящего угасания. Де-факто разработки не ведутся. Вернее, ведутся на бумаге. Если из Кремля приезжает очередная Прекрасная маркиза, ей демонстрируют красивые плакаты. Но реальной цены этим чисто бумажным разработкам не знает никто. Мы не ведаем даже, какова истинная квалификация нынешних сорокалетних специалистов, работающих сейчас во ВНИИЭФ. Реальной проверкой работы раньше служили подземные испытания на двух полигонах: Семипалатинском и Новоземельском. Но с 1990 года они прекращены, и это сыграло самую разрушительную роль. Впрочем, процесс начал еще Горбачев…
- Давайте попробуем обрисовать этот процесс во времени…
- Давайте. До 1986-го все шло нормально. Затем нас стали выбивать из колеи вводимые Горбачевым моратории на испытания. Получалось так: США их проводили, а Кремль боролся за мир. Работу ВНИИЭФ стало лихорадить. Уже все сделано по планам, изделие готово к вывозу на полигон – и тут по звонку клерка из ЦК КПСС испытания отменяются. Но даже в этих условиях кое-какая работа шла: реальные подземные взрывы все же иногда совершались. А с 1990 года с ними покончили. Реальных испытаний не проводится до сих пор.
После 1991 года начался форменный развал. Работники ВНИИЭФ превратились в нищих. Чтобы хоть как-то спасти положение, тогдашний глава Минатома РФ Виктор Михайлов в 1993 г. пошел на подписание знаменитой «урановой сделки». Ну, на поставку в США части оружейного урана, «разбавленного» в низкообогащенный уран. Конечно, это жутко унизительная сделка, наносящая огромный ущерб национальным интересам. Сегодня ее нужно прекращать. Но тогда, когда государственное финансирование стало мизерным, «урановые» деньги спасли ВНИИЭФ от полного развала, позволили вести работы хотя бы в тлеющем режиме.
Однако это не спасло от вялотекущего развала. С 1994 года на деньги американцев в Сарове открылся Межотраслевой научно-технический центр (МНТЦ), который должен был развивать конверсионные разработки, давая работу нашим специалистам по ядерным вооружениям. Чтобы, грубо говоря, они не уехали работать в Иран, Ирак, Китай или Индию. На деле МНТЦ стал катализатором разложения ВНИИЭФ. На Запад за копейки стали уходить уникальнейшие советские разработки и технологии – ведь ядерные боеприпасы требуют множества сопутствующих прорывных разработок. Получилось так: тот, кто попал в МНТЦ и получил американские гранты, стали зарабатывать в несколько раз больше тех, кто продолжал заниматься ядерными боеприпасами. Оружейники превратились в нищих «лузеров». Коллектив начал опасно расслаиваться и разлагаться. Молодежь с презрением отвернулась от ядерно-оружейного дела. Кому охота влачить бедное существование и работать на государство? Если можно к тридцати годам стать богачом, занимаясь «купи-продай», а на крайний случай – работать на американского дядю в МНТЦ?
Разложение ускорилось из-за начальственного скотства. Сейчас, после всех повышений, оружейник ВНИИЭФ в месяц имеет зарплату в 30-40 тысяч рублей. Институтские начальники себе установили зарплаты в миллионы рублей.
Сложите все это с прекращением реальных испытаний – и вы получите реальную картину происходящего. В советские годы наш специалист к сорока с лишним годам превращался в матерого, опытного разработчика. Как правило, за душой у него были 3-5 разработанных изделий, прошедших реальные испытания. Причем такой профи выезжал в командировки на полигоны. В сорок с лишним лет он прекрасно мог делать компоновку и деталировку ядерного боезаряда и уже имел молодых учеников. Сейчас на таких остатках советского великолепия все еще как-то держится. Только им уже – по 50-60 лет.
Нынешние «сорока-с-лишним-летние» специалисты ВНИИЭФ не имеют опыта настоящих испытаний. Их квалификация – сомнительна, реально она ничем не подтверждена. Да и каких они учеников после себя оставят? Да никаких. Вот почему сегодня наши специалисты-оружейники поистине увядают. Они деморализованы и усталы. Нет в них больше огня, жизненной энергии. Да и кто может сохранить силы и энергию после восемнадцати лет унижений, сидения на нищенской зарплате, когда окружающая реальность убеждает тебя в никчемности и неудачливости? И все это – на фоне устаревания лабораторного оборудования. А ведь сегодня нужно не только поддерживать в боеготовности ядерный арсенал РФ – для этого есть еще советские разработки – надо еще и создавать боеприпасы нового поколения. Более компактные и более «чистые». Но скоро этого некому будет делать…
- Но ведь американцы тоже не проводят больше реальных подземных испытаний!
- Да, но взамен они вгрохали сумасшедшие деньги в «заменители испытаний» - в моделирующие суперкомпьютеры «Крей», в лазерный «поджигатель» и другое. Ничего подобного в РФ нет. Нам заменить подземные взрывы нечем. Но даже при всем этом американцы продолжают поддерживать в работоспособном состоянии свой полигон в Неваде. Думаю, они возобновят настоящие взрывы.
А у нас, черт возьми, развал прогрессирует. Никакой «подъем России с колен» здесь ничего не изменил. Более того, развал только ускорился. На смену руководителям 90-х пришли еще более беспардонные и циничные начальнички. Теперь мы все боимся акционирования ядерно-оружейного комплекса – и окончательного его уничтожения.
- А вот здесь – давайте подробнее…
- Давайте…
- Главное – сохранить единство всего ядерно-промышленного комплекса, - считает Саровец. – Так делали в СССР, где наука, специальное образование, производство, атомная энергетика и оружейный комплекс связывались воедино в великом Минсредмаше. Очень разумно: одна его часть за счет казны производит национальную безопасность, другая – дает реальный экономический эффект, и можно перераспределять средства. Какое-то время в РФ эта система худо-бедно сохранялась в рамках Минатома. А теперь ее уничтожают.
Дело в том, что с точки зрения россиянских «пильщиков» и приватизаторов, ядерная отрасль делится на вкусную и невкусную части. Производство боеприпасов – невкусно. Тут, понимаешь, одни затраты, много не «откусишь». И есть часть сладкая, приносящая доходы: атомная энергетика, обогащение урана, производство тепловыделяющих элементов – ТВЭЛов и т.д. С 90-х годов рьяные «рыночники» стремятся оторвать вкусное от невкусного, приватизировав финансовые потоки прибыльной части атомной отрасли. Их совершенно не волнует то, что при этом загнутся такие сферы, как производство ядерных боеприпасов. Главное – захватить и акционировать самые жирные куски.
До 1998 года оборону от таких «реформаторов» держал глава Минатома, оружейник Виктор Михайлов. Но его «ушли» - и сделали министром Евгения Адамова. Того двигали на министерский пост явные делители и приватизаторы. Однако Адамов, к его чести, эволюционировал – и не приступил к операции раздела. И даже стал бить тревогу по поводу плохого состояния ядерно-оружейного комплекса. Реакторщик Адамов (выходец из НИКИЭТа) осмеливался требовать у Ельцина и Путина создания Фонда будущих поколений за счет отчислений от торговли энергоносителями – и вкладывать средства фонда в создание реакторов и энергоблоков нового типа, которые резко сократили бы потребление природного газа внутри РФ и дали бы импульс высокотехнологичному развитию страны.
Поэтому после ухода Ельцина Адамова тоже сместили с поста. Поставили этого «ни-рыба-ни-мясо» Румянцева, который заговорил о приватизации части атомной отрасли.
При Румянцеве в 2004 году произошла путинская реформа правительства. Минатом уничтожили и превратили во второразрядное агентство (Росатом) под вице-премьером Христенко. Это был настолько идиотский шаг, что затем агентство все же подчинили прямо премьеру. И затем бонзы РФ решили, что Румянцев – не тот кадр для операции по приватизации вкусной части Росатома. Его поменяли на мелкого нижегородского банкира и «мистера дефолта», г-на Кириенко-Израителя, известного также как Киндер-Сюрприз.
Тот в 2006 году начал с вороха грандиозных планов возрождения атомной отрасли, каковые и до сих пор остаются лишь ворохом слов. Но зато из руководства отраслью вывели настоящих атомщиков и оружейников. Виктора Михайлова убрали с поста научного руководителя ВНИИЭФ. Агентство переделали в госкорпорацию. Ну, вы знаете, что такое нынешние госкорпорации: формально – государственные структуры, на деле – приватизированные менеджерами «пилорамы». Началось отделение вкусного от невкусного. И, по моим сведениям, сегодня готовится акционирование даже ядерно-оружейного комплекса. Думаю, чем это пахнет, объяснять не надо.
Правление Кириенко во ВНИИЭФ ознаменовалось нашествием всяких юристов и экономистов в руководство. Да и психологический климат сейчас этакой, знаете ли… В общем, притащил Киндер в руководство отраслью какую-то бабу. Пришли к ней на прием профсоюзные лидеры заводов, что занимаются серийным выпуском боезарядов, попробовали рассказать о проблемах коллективов. А та в ответ: «Да на черта это ваше ядерное оружие? Мне, как женщине, гораздо интереснее сантехника…»
Словом, при продолжении нынешних веяний РФ лишится своего ядерно-оружейного комплекса. Он просто зачахнет, тихо скончается.
И я вам еще только о самых главных бедах рассказал. А есть и мелочи, которые раздражают и не добавляют ВНИИЭФ жизнестойкости.
- Например?
- Например, заигрывания с церковью. Я вообще не люблю эти клерикальные игры. Ну, решили возрождать местный монастырь, в части построек которого разместились и энная доля института, и часть городского хозяйства. А по сути – того же ВНИИЭФ, ибо весь Саров – это наш институт. Нам сказали, что если за наше дело будут молиться три монаха, никому от этого плохо не станет. Но оказалось, что монахов нужно гораздо больше. Сегодня церковники говорят: отдайте нам то и отдайте нам это. Выведите отсюда лабораторию, а отсюда – музыкальную школу для ваших детей. Ладно бы, если б это за счет церкви делалось. Или за счет государства. Так нет, стройте и переезжайте на денежки ВНИИЭФ! Сооружайте новую музыкальную школу, например. То есть, нам надо отечественное ядерно-оружейное дело спасать – а тут начинаются совершенно бесполезные затраты. Да лучше бы эти деньги – да на переоснащении наших лабораторий пустить. Формально все делается за счет городских властей, но Саров-то – это мы! Вообще, пора отдавать ВНИИЭФ функции и городского управления, и главного застройщика.
В общем, не будем о грустном…
- Так что же нужно сделать, чтобы спасти русский ядерно-оружейный комплекс? Чтобы обеспечить ядерно-стратегическую безопасность РФ?
- Одним увеличением финансирования здесь уже не обойдешься. Ну, дашь ты покалеченному миллиард долларов и скажешь: «Прыгни на два метра в высоту!». Так ведь не сможет. Хоть два, хоть три миллиарда ему сули. Потому что он покалечен. Нужны еще и организационные усилия.
Во-первых, нужно возобновить реальные подземные испытания ядерных боеприпасов на Новой Земле. Это сразу же всех подтянет и дисциплинирует, покажет истинное, а не мнимое состояние парка зарядов, выявит эффективность ведшихся во ВНИИЭФ с 1990 года работ. То есть, позволит возобновить процесс воспроизводства квалифицированных специалистов, наладить подготовку молодой смены, продвинуться в создании оружия на передовых технологиях.
Во-вторых, необходимо вложить нужные средства в переоснащение лабораторно-исследовательской базы, в зарплаты квалифицированных спецов и их учеников. То же самое – сделать и на обоих загибающихся сегодня заводах серийного выпуска боеприпасов.
В-третьих, прекратить акционирование в отрасли, не допустить отрыва «коммерческих» предприятий бывшего Минсредмаша СССР от ядерно-оружейного комплекса. Здесь должна быть только государственная собственность!
В-четвертых, необходимо поменять руководящие кадры отрасли, поставив во главе дела настоящих атомщиков, выгнав всякую непонятную шелупонь.
В-пятых, нужно адекватное государственное финансирование. Все очень просто: ядерно-оружейный комплекс производит безопасность страны. На всяких побочных «бизнесах» он далеко не уедет. Тот, кто делает ядерные боезаряды, должен хорошо финансироваться. Не можете обеспечить такого содержания? Выходите из Договора о нераспространении ядерного оружия и дайте возможность нам выпускать ядерное оружие по иностранным заказам. Боитесь иранских заказов – дайте возможность нам работать с Бразилией, например.
Считаю, что государство вполне может наладить нужное финансирование. Для этого достаточно «раскулачить» парочку совершенно бесполезных для страны олигархов, которые десятки миллиардов долларов вбухивают в свои яхты и футбольные команды. Один Абрамович чего стоит.
И, в-шестых, сейчас надо выходить из договора о запрещении ракет средней и малой дальности 1987 года. Стране, испытывающей жуткие проблемы с обычными ВС, для сдерживания Китая и НАТО не обойтись без баллистических ракет с дальностью действия до 5 тысяч км. Их можно сделать, укоротив «Тополь-М». Этакий, знаете ли, «Тополек» получится.
Если власти РФ не сделают всего перечисленного, то рискуют лишиться ядерно-оружейного комплекса и получить перспективу военного разгрома.
Вот, в сущности, и все…
Здесь, читатель, нам нечего добавить к рассказу Саровца. Разве что некоторые детали.
Все патриотические завывания Кремля и все его антизападные позы ни хрена не стоят, если не предпринимаются истинные шаги для восстановления обороноспособности РФ. То есть, если не разрывается мораторий на ядерные испытания, если Москва не выходит из дурацкого горбачевского договора о запрете ракет среднего и малого радиуса боя.
Но ведь мы с вами понимаем, что в Кремле обделаются, но не решатся на такое. А языком ляскать и атрофированными остатками советских военных мускулов играть – много мужества не требуется. Вместо того, чтобы на деле решать проблемы ракетно-ядерной мощи (и тот же вопрос ядерных боеприпасов), триколорные бандерлоги применяют все тот же принцип «отнять и поделить». Ибо что означает акционирование? Да все ту же дележку пополам с отниманием…
Таким образом, процесс преступного ядерного разоружения запущен бело-сине-красными макаками. Уменьшение ядерного потенциала РФ не только из-за беды с производством «Тополя-М», но и из-за кризиса с производством боезарядов для них – вот факторы, которые приближают момент военного разгрома Эрэфии где-нибудь во второй половине 2010-х годов. Кремль, «ядерно» разоружаясь и подыгрывая Обаме, уменьшает число целей, которые нужно будет поразить первой волной атакующих крылатых ракет. Он сам облегчает нашему врагу задачу обезоруживающего удара.


ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ
Говорят, что РФ не нужно много ядерных боезарядов. Дескать, и пятисот хватит для нанесения неприемлемого ущерба и США, и Китаю.
Но, ребята – это ведь при идеальных условиях! Это когда РФ сама начинает войну первой, первой учиняя МРЯУ – массированный ракетно-ядерный удар. А это нереально. Куда более жизнен другой сценарий: по РФ бьют малозаметными КР, и только потом Росфед отвечает на это своим МРЯУ (если, конечно, высшее руководство РФ не струсит).
Но много ли ракет (и много ли боезарядов) наших уцелеет после первого удара? Ведь есть огромный риск того, что мы до последнего не заметим крылато-ракетной атаки противника. А значит – не успеем ни вывести наши «тополя» (и вообще СЯС) из мест постоянного пребывания, ни выстрелить баллистическими ракетами, пока еще тихоходные «томагавки» - в полете к намеченным целям. Еще пару сотен боеголовок РФ потеряет вместе с потопленными подлодками, которые не успеют выпустить ракеты. Поэтому – если мы слишком сократим нашу ядерную группировку – из пятисот зарядов может быть потеряно 400-450 единиц. А остальное, даже если будет выпущено по США, окажется уничтоженным системой ПРО – и стационарной, и морского базирования.

ПРИЛОЖЕНИЕ 1. Есть ли у России ядерное оружие?

Ядерные заряды, в отличие от обычных бомб и снарядов, нельзя положить на склад и забыть, пока не пришла в них нужда. Причина – постоянно идущий внутри ядерных зарядов процесс, в результате которого меняется изотопный состав заряда, и он быстро деградирует.

Гарантийный срок эксплуатации ядерного заряда в нашей баллистической ракете – 10 лет, а затем боеголовку надо отправлять на завод, так как в ней необходимо менять плутоний. Ядерное оружие – дорогое удовольствие, требующее содержания целой индустрии по постоянному обслуживанию и замене зарядов. Александр Кузьмук , министр обороны Украины с 1996 по 2001, рассказал в интервью, что на Украине имелось в наличии 1740 ядерных боеприпасов (Кузьмук: «однако срок эксплуатации тех ядерных боеприпасов истек еще до 1997 года»). Поэтому, принятие Украиной безъядерного статуса было не более чем красивым жестом. Кузьмук сказал: «Да, это красивый жест. Но мир, видимо, красоту еще не ценит». Почему «до 1997 года»? Потому что еще Горбачев прекратил изготовление новых ядерных зарядов, а у последних старых советских зарядов гарантийный срок эксплуатации закончился в 90-х. Советник Департамента по вопросам безопасности и разоружению МИД РФ В.И.Рыбаченков заявил: «Россия уже больше 10 лет не производит ни оружейного урана, ни оружейного плутония. Где-то с 1990 года все это прекращено».

Чтобы не было соблазна делать новые ядерные заряды для баллистических ракет, американцы заключили с руководством Минатома «очень выгодную» сделку (на 20 лет!). Американцы покупали оружейный уран из наших старых боеголовок (обещали затем купить и плутоний), а взамен были остановлены наши реакторы, вырабатывающие оружейный плутоний. В материале «Минатом России: основные вехи развития атомной отрасли» читаем: «В 1994 году Правительством Российской Федерации было принято решение о прекращении выработки оружейного плутония». У нас не только истек «до 1997 года» срок эксплуатации старых советских ядерных зарядов для боеголовок ракет, но и нет плутония, чтобы сделать новые. Из старого советского плутония их не изготовить, так как в нем, как и у плутония в боеголовках, необратимо изменился изотопный состав. А чтобы получить новый оружейный плутоний и изготовить новые ядерные заряды для ракет, нужно не просто время: у России уже нет ни специалистов, ни соответствующего оборудования. В России утеряна даже технология изготовления стволов для танковых пушек: после нескольких первых выстрелов полет следующих снарядов у нового нашего танка мало предсказуем. Причины те же – специалисты состарились или разбрелись с не работающих производств, а оборудование или ветхое, или растащено, сдано в металлолом. Вполне вероятно, что намного более сложные технологии получения оружейного плутония и создания из него ядерных зарядов давно утеряны. Россия поставила уникальный эксперимент по разрушению техносферы современного техногенного общества. При сегодняшнем режиме техносфера тает прямо на глазах; общество теряет технологии, инфраструктуру, и главное – людей способных работать не только продавцами. А это принципиально меняет наши отношения с другими странами.

Почему с нами церемонились до недавнего времени, а не прихлопнули в конце 90-х? После истечения гарантийного срока эксплуатации ядерные заряды способны еще некоторое время взрываться. Пусть это будут не взрывы той мощности, на которую они были рассчитаны ранее, но если снесет несколько кварталов в Нью-Йорке и погибнут сотни тысяч человек, тогда американскому правительству придется объясняться. Поэтому американскому министерству энергетики американское правительство выделило самые мощные суперЭВМ для моделирования учеными процессов деградации в ядерных зарядах. На эти цели денег не жалели, американская элита хотела знать точно – когда гарантированно не взорвется ни одна российская ядерная боеголовка. Ученые дали ответ, и когда расчетное время подошло, американская политика в отношении нас изменилась столь же принципиально, как и наш ядерный статус. Наших правителей просто послали в одно место...

Весной 2006 года появились совместные статьи Keir A. Lieber и Daryl G. Press (в «Foreign Affairs» и в «International Security») о возможности нанесения по российским ядерным силам обезоруживающего удара. Lieber и Press дали старт открытому обсуждению – в демократической стране все предварительно необходимо обсудить (хотя решения принимаются другими людьми и еще до обсуждения). В Москве почуяли недоброе и забеспокоились только квасные патриоты, элита и ухом не повела, американские планы совпадали с ее планами (не собирались же они после отчаливания из полностью разоренной «этой страны» оставить ей «оружие возмездия»? Конечно, нет). Но далее положение нашей элиты стало «вдруг» осложняться. В начале 2007-го года во влиятельной газете «Вашингтон Пост» была опубликована статья, в которой рекомендовалось больше не заигрывать с нашей правящей элитой, так как за ней не стоит реальной силы, а поставить проходимцев на место. Тут сорвало крышу уже у самого Путина, и он закатил «Мюнхенскую речь» о многополярном мире. А в начале 2008-го года Конгресс дал поручение Кондолизе Райс составить список ведущих российских коррупционеров. Кто у нас заработал большие деньги честно? Никто. Последний туман развеялся, и наша элита остро ощутила надвигающийся конец.


Недавний президент Медведев озвучил грандиозные планы в военной сфере – «Запланировано серийное строительство боевых кораблей, в первую очередь атомных подводных крейсеров с крылатыми ракетами и многоцелевых подводных лодок. Будет создаваться система воздушно-космической обороны». На что Кондолиза Райс в интервью агентству Рейтер хладнокровно ответила – «Баланс сил с точки зрения ядерного сдерживания от этих действий не изменится». А с чего бы он изменился? Что Медведев загрузит на корабли и в крылатые ракеты? Годных ядерных зарядов нет. У нас на ракетах одни ложные цели, настоящие цели отсутствуют. Против ракет типа «Сатаны» строить ПРО – безумие, один раз промахнешься, и прощай десяток крупных городов. А вот против радиоактивного металлолома, который сегодня стоит на наших ракетах вместо боеголовок (скорее всего, и его убрали, так как старый оружейный плутоний сильно греется – раскален как утюг), против него можно и ПРО создать, и если ПРО промажет, то ничего особо страшного не произойдет, хотя и неприятно затем обеззараживать гектар своей территории. ПРО предназначено ловить радиоактивный металлолом, когда нас будут окончательно разоружать. ПРО не нравится элите, не потому что оно вокруг России, а потому что элиту из России не выпускают, ее превратили в заложника своих же игр.


30 лет баланс ядерного сдерживания определялся договорами между СССР и США. Но сейчас США не предлагают начинать новый договорной процесс, т.к. договариваться больше не о чем. Путин побежал срочно узаконивать границу с Китаем, а Китай в свою очередь начал выпускать учебники, где почти вся Сибирь и Дальний Восток – обозначены как территории незаконно отторгнутые Россией у Китая.

ЕС предложил России подписать Энергетическую хартию, по которой ЕС будет добывать на нашей территории нефть и газ, транспортировать их к себе, а в обмен предлагается награда – кукиш с маслом. Чиновники ЕС откровенно пояснили, что сейчас у России есть три варианта будущего: лечь под ЕС, лечь под США или стать китайской дешевой рабочей силой.

После того, как Россия превратилась из реальной сверхдержавы в бывшую, обстановка вокруг банковских счетов нашей элиты стала резко накаляться. ООН недавно приняла конвенцию о коррупции, и Запад сегодня не шутит, он собирается ее применить против нашей клептократии. Так Запад решил отплатить нашим предателям за их предательство. «Рим предателям не платит» по весьма веской причине – чтобы в обществе не победила подлая стратегия выживания (как у нас сегодня), и общество после не провалилось в тартарары (как у нас сегодня), для этого подлая стратегия должна получать неминуемое возмездие. Если сегодня они наградят чужих предателей и тем самым сделают предательство нормой, то назавтра уже в их собственном лагере найдется полно желающих торговать их «национальными интересами». Когда древний Рим стал подзабывать слово «долг», и в его легионах стали воевать в основном наемники из дальних стран, одна из римских армий встретилась на Востоке с очень сильным войском. Наемники не хотели рисковать и заставили своего командира договориться с противником «по-хорошему». Противник согласился на сделку, но ночью вырезал всех наемников, а командира запер в башне, и чтобы весь город слышал его крики его долго пытали по ночам, приучая тем своих сограждан к простой мысли – предательство не окупается. Восток дело тонкое.

Разговор наших правителей с Западом превратился в «моя твоя не понимай», обе стороны говорят совершенно о разном, наши им - «Вы же нам обещали!», а те нашим – «Так у вас больше ничего нет, кроме дешевого блефа!» (посылка нашими в Венесуэлу Ту-160 не вызвала нового Карибского кризиса, так как воспринималась «вероятным противником» исключительно как клоунада). В том мире сохраняют обязательства только перед сильными. Российские богатейшие природные ресурсы не могут принадлежать не сверхдержаве, это «не справедливо», ими должны владеть способные их защитить, их заберут себе сверхдержавы – или США, или ЕС, или Китай.


ПРИЛОЖЕНИЕ 2. К вопросу о боеспособности ЯВУ (Выдержка с форума )

Лахезис писал(а):
э, нет, Marauder. Россия этого делать не умеет. И никто пока в мире не умеет. Оружейный плутоний не разделяют. Придётся мне заняться вашим ликбезом, несмотря на присущий мне дурной тон. Готова прочесть вам небольшую внятную лекцию вводного курса по оружейному плутонию, чтобы вы имели верное представление и никогда больше не говорили, что Россия умеет разделять плутоний.

Оружейный аспект может складываться не только из плутония, но и из урана. Но для урана нужно как раз то разделение, которое вы приписали в отношении плутония. Потому что это разделение возможно, Marauder. Газодиффузионным способом с тысячекратными повторениями цикла. Почему возможно и почему так много циклов? Потому что уран оружейный – У-235 – имеет массовое различие с неоружейным изотопом У-238 на целых три нуклона: 238 – 235 = 3. Это достаточно много: 0.0127659, или, грубо, 1.28 %. Соответственно, на этот процент и даже меньше произойдёт разделение при одной прогонке через разделительную систему ( не вдаваясь в её подробности ) – возможности разделения таки успевают «поймать», «зацепить» это массовое отличие изотопов урана и сработать, хотя и слабо, но сработать. А для увеличения степени разделения это «слабо» повторяют 3-5 тысяч раз. В итоге разделённость накапливается, и мы получаем У-235. Попутно мы ещё раньше получаем и все более лёгкие изотопы: У-234, из которого можно сделать бомбу, У-233 и У-232, который дает с годами сильное загрязнение оружейного материала своим делением, и его тоже надо отделять от оружейного материала ( а можно и денатурировать оружейный уран этим изотопом. Изготовляя денатурат, создают невозможность для производства бомбы террористами - за год радиоактивность такого материала из-за ощутимой ( хотя очень малой ) примеси У-232 возрастает в десятки раз, за два года - в сотню, и процесс продолжается далее - материал бомбы настолько меняет свои параметры, что становится неуправляемым, и происходит слишком раннее тепловое разрушение бомбы до активного взрыва, только на подходах к нему.) Ну и потом, У-233 по характерной сигнатуре излучения позволяет определять оружейный уран ( в котором У-233 накапливается при получении У-235 – точно так же обогащается в том же технологическом процессе ) хоть с самолёта, хоть со спутника теоретически.

А вот плутоний разделить так нельзя. Почему? А потому что у него два изотопа, оружейный и неоружейный, отличаются лишь на один нуклон – их атомные массы соседние: оружейный 239 и неоружейный 240 ( другие изотопы, Пл-238, Пл-241, Пл-242, Пл-243 и Пл-244 не рассматриваем в данном эссе ). 1/239 = 0.0041841, или 0.42%. Такое различие промышленные «урановые методы» разделения уже «не зацепляют». Есть экспериментальные способы и разработки, такие как электромагнитная сепарация, газовая диффузия и центрифугование, лазерное испарение, но промышленно это не освоено ни в одной стране. Хотя освоят, возможно, достаточно скоро, лет через десять-двадцать.
Лахезис писал(а):
Теперь про подрыв. Уран можно взорвать, соединив куски докритической массы в один блок сверхкритической массы. И тогда произойдёт взрыв. Но вопрос в том, как именно осуществить соединение. Если сблизить два докритических куска У-235 на некоторое расстояние, то они начнут разогреваться от обмена друг с другом нейтронами и усилением от этого реакции распада и выделением энергии. Сблизим ещё сильнее – раскалятся докрасна. Потом добела. Потом расплавятся. Расплав, сближаясь краями, начнёт разогреваться далее и испаряться. Причём запасы энергии в куске урана таковы, что раскалённые добела куски можно погрузить в поток воды, мчащийся с ледника – они будут такие же ослепительно-раскаленные, и при дальнейшем сближении будут расплавляться, и никакой теплосъём или остужение не смогут предотвратить расплавление и испарение.

Поэтому, как куски не сближай бытовыми способами, они до того, как соединиться, расплавят и испарят любое устройство, осуществляющее это сближение, и испарятся сами, разлетевшись, расширившись, удалившись друг от друга и тогда лишь остыв, потому что окажутся на возросшем взаимном удалении. Слепить же куски в один сверхкритический можно, только развив такие огромные скорости сближения, что рост плотности нейтронного потока не будет поспевать за сближением кусков. Это достигается при скоростях сближения порядка 2.5 км в секунду. Вот тогда они успеют влипнуть друг в друга прежде, чем разогреются от энерговыделения. И тогда последующее энерговыделение будет таким пиковым, что возникнет ядерный взрыв с грибом. Порохом до таких скоростей разогнать невозможно – малы размеры бомбы и путей разгона, это не ствол зенитки. Поэтому разгоняют взрывчаткой, комбинируя «медленную» и «быструю» взрывчатки, ибо сразу «быстрая» взрывчатка вызовет бризантное разрушение куска урана высоконапорной ударной волной. Но в итоге получают главное – обеспечивают скорость перевода системы в сверхкритическое состояние до того, как она разрушится тепловым образом из-за растущего тепловыделения при сближении. И схему такую называют «пушечной», потому что докритические куски «выстреливаются» навстречу друг другу, успевая соединиться в один сверхкритический кусок и после этого пиковым образом высвободить мощность атомного взрыва.
А вот с плутонием такая штука не проходит. Он гораздо более «реактивный», реагирует на сближение кусков куда быстрее. Это другой металл. Альфа-активность плутония, например, в двести тысяч раз выше урана-235. Плутоний компактной отливки всегда тёплый на ощупь, он имеет температуру 50-60 градусов от непрерывно идущей реакции. Сто грамм плутония выделяют примерно столько же тепла, сколько сто грамм человеческого тела за счёт метаболизма. Плутоний заманчив, поскольку его критическая масса может быть 5 кг, а не 50, как у урана. 5 кг плутония – это примерно размер куриного желтка. Кусок размером в яйцо даст взрыв в 20 килотонн. Но как его подорвать? При сближении он начнёт ускорять энерговыделение с такой скоростью, что никакая пушечная схема не поможет. Нужны скорости 10-12 и более км в сек. Никакая взрывчатка до таких скоростей никакой осколок разогнать неспособна. Разгон массы – затраты энергии, и чем выше скорость разгоняемой массы, тем больше в неё надо вложить энергии. А взрывные процессы скоротечны. Да и напора энергии того нет – химическая реакция имеет свои ограничения в этом смысле.


Лахезис писал(а):
Но плутоний – удивительный металл во многих отношениях. В том числе и в отношении металлургии плутония. Он имеет, например, шесть ( а смотря как считать и семь ) разных фазовых состояний – более, чем любой другой химический элемент. В некоторых своих фазовых формах он при нагревании сжимается, а не расширяется, как все нормальные лю… металлы и вещества. При переходе из одной фазы в другую он может менять аномально плотность - на 25% ! Причем при трёхстах градусах он находится в легкой дельта-фазе, а с понижением температуры оседает в плотную альфа-фазу с этим самым увеличение плотности на 25%. Дельта-фаза нестабильна и возвращается в альфа-фазу при кромнатной температуре и атмосферном давлении , но если добавить в плутоний чуточку галлия, процента три, стабилизировав его, то дельта-фаза будет метастабильна – останется таковой уже и при комнатной температуре. А вот если её обжать давлением 1 килобар, то он сожмётся в плотную альфа-фазу с ростом плотности.

Вот отсюда и начали подбираться к его взрыву. Если кусок плутония поместить в сильное нейтронное поле, в плотнейший импульс нейтронов, чтобы до критических условий оставалось немного, а потом увеличить плотность на 25% так, чтобы эти критические условия были пройдены и наступили условия сверхкритические, то цепная ядерная реакция запустится и кусок взорвётся. Нужно два фактора: создать мощное нейтронное поле исходного куска и затем в этом плотном нейтронном поле обжать его для перевода в сверхкритику. Чем? Взрывом взрывчатки со всех сторон куска! Если взять очень мощную взрывчатку, то скорость её ударной волны будет ( а тем более в металле ) порядка 5-6 км/сек с каждой стороны куска. С обоих сторон сложить – будет 10-12 км в сек. А взрывное давление в этой ударной волне, проходя по куску, обожмёт его в плотную альфа-фазу. Причем скорость 5-6 км/сек будет реальной – мы ведь не разгоняем массу, это скорость не тела, а ударной волны! Скорость звука в рельсе от удара молотком тоже несколько км/сек.

Вот оно, решение, ключ к подрыву плутония: надо организовать точный и быстрый подрыв взрывчатки со всех сторон куска плутония в исходной «лёгкой» фазе, который очень быстро переведёт плутоний из лёгкой кристаллической фазы в плотную, и погрузить его одновременно в очень плотное нейтронное поле. Это поле создаётся специальным устройством, или компонентом бомбы, так называемым ИНИ, импульсным нейтронным инициатором. Он, не вдаваясь в детали его работы, при ( управляемом ) срабатывании даёт пиковый выброс нейтронов и нейтронный поток высокой плотности. В этот момент со многих точек ( не менее 32, но чем больше, тем лучше ) строго одновременно, с управлением на микросекундном уровне, то честь с точностью одна миллионная секунды, даётся подрыв слоя взрывчатки вокруг плутония. Возникает направленный внутрь сферический взрыв – имплозия ( имплозия может быть, вообще говоря, и цилиндрической, как в схеме водородной бомбы Улама-Теллера. Главное – это взрыв, направленный внутрь и обжимающий объект ). При этом она должна быть очень точной – при малейших перекосах и неравномерностях ударной волны ядро из плутония будет раздроблено в пыль бризантным действием. И только при совершенно симметричном, со всех сторон, нажатием ударной волной плутониевому ядру некуда будет дробиться, все потенциальные осколки, наоборот, будут сжиматься к центру – плутоний без разрушения перейдёт в плотную альфа-фазу. Поэтому имплозия должна быть очень высокого качества – прежде всего по скорости и равномерности, ну и по стабильному давлению во фронте волны. Качество имплозии – ключ к подрыву.
Лахезис писал(а):
И вот тут, поняв путь подрыва плутония, мы возвращаемся к вопросу – какой плутоний подрывать?

Изотопов плутония в реакторе в итоге образуется главным образом два: Пл-239 и Пл-240. Для оружия годится первый, Пл-239: он более «реактивный», его нужно меньше для подрыва. Второе – у него не такая высокая спонтанная активность, как у соседа по атомной массе – Пл-240. Чем плоха спонтанная активность? Тем, что материал бомбы будет меняться за счёт распадов и облучения рождающимися нейтронами. Но главное, что более «светящийся» нейтронами материал раньше положенного даст выделение энергии ( за счёт добавочного вклада «спонтанных» нейтронов и порождающейся остаточной активности ), и имплозия не успеет, ведь она рассчитана на определённый материал. И присутствие нейтронов в то время, когда еще только достигается надкритическая масса, ведет к преждевременной ядерной реакции, недостаточному выходу энергии и в некоторых случаях вообще к отказу оружия, легкому "хлопку". А ведь задача взрыва – выделить мощность, написанную не этикетке бомбы. И главный источник такого нейтронного фона - присутствие изотопа Пл-240, чей уровень спонтанного деления достаточен для появления 106 нейтронов/с*кг . Поэтому бомба с таким нейтронным фоном
неуправляема, или для её гарантированного взрыва требуется настолько высокое качество имплозии, что достичь этого качества невозможно пока точно так же, как невозможно пока практически достичь скоростей 10-12 км в сек в пушечном заряде.

Расчёты и практика показывают, что Пл-239, содержащий порядка 5% Пл-240, можно взорвать имплозионной схемой. И такой плутоний называют оружейным, или оружейного качества. А вот при содержании Пл-240 более 5-6% ( 6% требуют предельно высокго качества имплозии ) взорвать его уже не получается. В реакторах же, созданных для выработки электроэнергии, плутоний-239 получается с содержанием Пл-240 порядка 20-30-40%. Поэтому такой плутоний называют реакторным, или плутонием реакторного качества. И взорвать его практически не получается. Остаётся простой вопрос: как же получить оружейный плутоний, коли его разделить или сепарировать невозможно пока ( см.начало )? Ответ тоже неказистый – на сегодняшний дегь его можно только наработать в специальном оружейном реакторе.


Ну? плутоний-то взорвать, оказывается, непросто. Я не затрагивала никогда вопросы управления зарядом и его автоматику. Состояния заряда, последовательность взрывных команд, алгоритмы защиты, и их принципы. Может, пришло время. Но, наверное, пока рано.

Лахезис, в продолжение плутониевой темы.
Нераскрытым остался вопрос гарантийных сроков хранения зарядов.
Что ограничивает этот срок и какой он для каких либо конкретных типов.
С надеждой.
Лахезис писал(а):
Это обширная тема. Тем более что значит "гарантийных сроков хранения"? В разобранном виде? Гарантийный срок эксплуатации ядерного заряда? Вообще гарантийный срок обычно подразумевают эксплуатации, потому что произвести ядерный заряд, чтобы просто штатно хранить его вместо эксплуатации. При этом под гарантийным сроком эксплуатации понимают такой срок, в течение которого заряд сохраняет способность взорваться с практическим выделением мощности, написанной на его этикетке. При эксплуатации важнейшими с точки зрения влияния на гарантийные сроки ( но не единственными ) являются две вещи: условия эксплуатации и регламентное обслуживание. Обе этих составляющих связаны с изменением свойств материалов заряда, прежде всего радиоактивных. Условия эксплуатации определяют изменения состояния заряда по мере эксплуатации. Понятно, что в зависимости от состава боевого делящегося материала ( а есть там и небоевые делящиеся материалы, и их изменения тоже влияют на подрыв бомбы и выделяемую мщность - об этом ниже ) в плутониевом ( урановом ) элементе будут происходить ядерные реакции от самопроизвольного распада содержащихся изотопов - например, Плутония-240. Причём одновременно с самопроизвольным распадом в плутониевом элементе идёт и наведённый, индуцированный распад - за счёт делений, вызванных нейтронами спонтанного распада. Со временем изотопный состав меняется - появляется Америций-241, другие изотопы, а остатки первичного распадения далее участвуют в каскадных реакциях распадения. В зависимости от изменений плотности плутониевого тела захват выделившихся нейтронов немного меняется, плотность же меняется из-за прежде всего температурных условий ( теоретически – и из-за изменения состава), которые требуют непрерывного регулирования. Процесс осложняется тем. что плутоний выделяет довольно много тепла, температура компактного куска на воздухе порядка 60 градусов ( зависит от формы и состава ), и кроме того плутоний в своём довзрывном состоянии дельта-фазы при нагревании сжимается, а не расширяется, как все нормальные вещества – при сжатии скорость реакции немного возрастает, сокращая гарантийный срок эксплуатации. Если боеголовка провела некоторое время без охлаждения, она становится невзрывоспособной – все боеголовки в ракетах утонувших подлодок, утерянные в океане бомбы с бомбардировщиков не представляют никакой взрывной угрозы, они давно и неотвратимо и навсегда потеряли способность взорваться. При отказах систем термостатирования заряда его снимают с эксплуатации и возвращают на завод-изготовитель для утилизации через разборку. Потеря же взрывных свойств объясняется более ранними высокими уровнями энерговыделения при боевом срабатывании заряда из-за накопившейся высокой собственной радиоактивности материала - устройство не успевает пройти штатные стадии перевода в сверхкритическое состояние и взрыва, как эти процессы прерываются ранним энерговыделением, и устройство перестаёт существовать как устройство до выделения штатной мощности или даже ощутимой мощности, до наступления активного взрыва – активный взрыв заменяется по сути на тепловой взрыв устройства, «хлопок».
Это всё в общем. Продолжение следует, но несколько позже - сейчас занята. Я расскажу вам ваш вопрос, Netlog.

Если сжать вопрос (и возможный ответ) до минимума - тоо что наступает раньше, деградация заряда из-за изменения изотопного состава Pu отливки, или из-за изменения её формы.
Лахезис писал(а):
Попробую до минимума. Тут не только одна Рu отливка, Netlog. На ваш вопрос о деградации заряда в вашей постановке нельзя дать точный ответ, он будет относительным условий. Потому что деградация заряда процесс достаточно сложный. Деградация бывает разная - электронная, или ядерная деградация плутониевых отливок, как суперпозиция всех ядерных процессов, идущих в заряде, всё сводится к деградации боевой, как прекращения возможности выдать штатную мощность с таким-то допуском, разбросом энергии. Изменения формы, при тщательном термостатировании, может не происходить никаких изменений формы десятилетиями, однако ядерным образом заряд будет деградировать, по своему сложному закону. Соответственно, нужно варьировать термостатирование – за счёт постепенного возрастания самонагрева плутония. Свежий килограмм выделяет 2.2. ватта, а через пятнадцать лет – сто десять ватт, учтите это в организации эксплуатации заряда. И форма его не будет меняться. Деградация же ядерная произойдёт, на основе периодов полураспада. При всём при этом есть боевая деградация заряда. Она учитывает множество факторов, не только изменения плутониевых отливок. Ведь в бомбе есть ещё боевые материалы, но неплутониевые. А есть делящиеся материалы небоевые. Заряд плутониевый может быть усилен водородным усилением, практическа это капсула с несколькими граммами дейтериево-тритиевой смеси, погружённая внутрь заряда.Или сместь сразу находится равномерно в пористом плутониевом ядре, как в ЮАРовских зарядах.Тритий радиоактивен, он достаточно быстро распадается. Поэтому капсулу необходимо менять раньше, чем происходит деградация плутониевой отливки. Кроме того, тритиевые схемы синтеза использованы в импульсных нейтронных инициаторах, запускающих действие заряда после его перевода в сверхкритическое состояние. Там как термоядерные реакции от локального сжатия смеси, так и разгон ускорителем дейтерия по тритиевой мишени, если помните, и т.п.. Эти «взрыватели» нужно менять тоже чаще – всё определяется лишь значениями периодов полураспадов изотопов, входящих в ту или иную часть. Отсюда боевая деградация заряда, неспособность взорваться, наступит гораздо раньше, чем она произойдёт из-за деградации самих плутониевых боевых элементов. По боевым плутониевым элементам, как таковым, срок эксплуатации где-то до пятнадцати лет, может несколько дольше, но незначительно. Если их нормально эксплуатировать и не перегревать. Однако все тритиевые элементы потеряют свои свойства гораздо раньше, и их нужно заменять в регламентах, по длительности цикла привязанных к периоду полураспада изотопов этих элементов. Капсулу боевого усиления меняют, тритиевые импульсные нейтронные источники меняют. ( А чтобы не менять значительные объёмы основной ступени на водородных зарядах, там тритий не содержат, заменяя его на литий и избавляясь от замены основных частей. ). При организации нормального термостатирования и своевременной дежурной заменой короткоживущих частей заряда, при построении определённой автоматики этих процессов, мы и получим его гарантийный срок в 15-18 лет. Это для больших зарядов.

Вероятность нанесения обезоруживающего удара по российским ядерным силам:

▪ Причины: провокации России (полеты стратегических бомбордировщиков у границ члонов НАТО);



Примечание: озабоченность у НАТО вызвали многочисленные полеты российских истребителей и бомбардировщиков над Северным, Балтийским и Черным морями, а также в Атлантике. 29.10.2014 НАТО действия военно-воздушных сил (ВВС) России над Европой назвала "масштабными".

По данным НАТО, диапазон полетов российских ВВС простирается от аэродромов в Арктике до Португалии.

В пресс-службе альянса также указали на то, что предварительно не заявленные полеты российских истребителей представляют угрозу для гражданской авиации. НАТО контролирует пути следования военных самолетов из России с воздуха и с земли. (DW, censor.net.ua, 30.10.2014)



▪ Согласно новой наступательной концепции США, предусмотрено осуществление 80 000 ударов крылатыми ракетами по административным и военным центрам противника (с интенсивностью 1000 ракет в день);

▪ Фактор НАТО. Время, за которое стратегическая авиация альянса покрывает расстояние от границ Эстонии до Санкт-Петербурга, составляет 4 минуты, а до Москвы – около 18 минут. Из сухопутного ресурса могут быть использованы 24 дивизии и 245 бригад (13. 000 танков, 25. 000 бронетехники, несколько тысяч самолетов). А дивизия НАТО по боеспособности в 3 раза превышает российские дивизии,
которые в основном укомплектованы техникой 80-х годов.

▪ Модернизированными малозаметными стратегическими бомбардировщиками В-2 оснащеными новейшей РЛС с активной ФАР, имеющими фантастические возможности по обнаружению малогабаритных мобильных наземных целей, и способны принимать на борт до 80 управляемых авиабомб с системой наведения GPS; бомбардировщиками В-2 сможет уничтожить до нескольких десятков мобильных целей, по боевому маршруту которого в руинах будут лежать уничтоженные пусковые установки ракет, РЛС и ангары самолетов);

▪ Полномасштабную систему противоракетной обороны американцы создадут 2015 году; система противоракетной обороны “Иджис”, каторой оснащены американские военные крейсеры “Лейк Эри”, способна отслеживать и уничтожать не только межконтинентальные баллистические ракеты, но и атомные подводные лодки и даже орбитальные спутники движущиеся со скоростью 8 км в секунду - это супер-оружие заблокирует российский мнимый и практически ржавый ядерный потенциал на 100%;

▪ К 2015 году у сил НАТО будет 400 крейсеров и эсминцев оснащенных перехватчиками Иджис и противоракетами Стандарт-3, каждая из этих противоракет способна уничтожить любую российскую межконтинентальную баллистическую ракету;




Источник

Газенвагенon Google+

Spread The Love, Share Our Article

Related Posts

2 Response to Ядерный удар России - Реальность ?

16 ноября 2015 г., 16:15

Напрасно ругали Кравчука за передачу тактического ядерного оружия - у нас таки действительно не было возможности его обслуживать, да и времени до истечения срока его годности оставалось мало - всего три года. Ругать надо лишь за то, что отдали бесплатно - а надо было ПРОДАТЬ за хорошие деньги, которые позволили бы Украине провести модернизацию своих заводов и фабрик. А всё бездарно отдали просто так!

Анонимный
4 октября 2016 г., 22:32

Ошибкой Кравчука было то, что, отдавая ЯО, он не поставил категорическим условием полный вывод кацапскиго ЧФ из Севастополя. В 2014 году эта мина замедленного действия и сработала. Да и игры в автономию свое дело сделали. Оставалась бы Крымская область - всё было бы по-другому.

Отправить комментарий



НА НАШЕМ САЙТЕ ВАТНИКИ НЕ МОГУТ ОСТАВЛЯТЬ КОММЕНТАРИИ

Популярные сообщения